Какого числа был дефолт в 1998 году. Что такое дефолт простым языком

Это мы объявили дефолт. Двадцать лет спустя. Часть 1

Сотни банков в одночасье разорились, сотни тысяч людей потеряли свои вклады, а курс доллара к рублю за короткое время вырос более чем втрое. Однако экономика страны от дефолта во многом даже выиграла.

Есть специалисты, и их совсем немало, которые уверены, что произошло это именно благодаря дефолту. Но ведь благодарить за нынешнее, пусть весьма относительное экономическое благополучие, надо совсем не тех, кто объявил дефолт, а тех, кто оперативно и весьма профессионально ликвидировал его последствия.

О том, что Россия фактически признала себя банкротом, автору этих строк довелось узнать в отпуске за границей. И когда в премьерском кресле автора дефолта Сергея Кириенко вновь сменил уважаемый Виктор Черномырдин , супруга тут же потянула меня в магазины - срочно сбрасывать рублёвую наличность.

Виктор Степанович Черномырдин после дефолта ненадолго вернулся в кресло премьера

Впрочем, и долларовую тоже: были серьёзные опасения, что оборот валюты в стране могут резко ограничить. Никто тогда не верил в возвращение финансовой стабильности. Рубль буквально за считанные дни рухнул по курсу сначала вдвое, потом втрое, а к концу 1998 года - почти в четыре раза.

Банк России всё же пытался избежать резкой девальвации национальной валюты. Стоит напомнить, что курс рубля упал в три-четыре раза отнюдь не сразу, в отличие от осени 2014 года, рубль дешевел достаточно плавно.

Впрочем, приобрести валюту осенью 98-го по приемлемому курсу мало кому удавалось, банки задирали маржу так, что попросту распугивали покупателей. И всё же отметки в 20 рублей доллар достиг только к Новому году. И лишь весной 99-го долларовый курс был уже 23-24 рубля.

1998 год вообще оказался для российской экономики, и особенно для финансового сектора, едва ли не самым сложным за все годы после реформ. И о том, что страну ждут серьёзные потрясения, пытались предупреждать очень многие. И в первую очередь, как ни странно, не специалисты, а немногочисленные тогда ещё деловые печатные СМИ, в том числе и официальные.

Особой прозорливостью отличилась правительственная «Российская газета», в ведомственных приложениях которой («Бизнес в России» и «Экономический союз») уже с февраля буквально били в набат. Главный редактор Анатолий Юрков за это получил жёсткий нагоняй от самого президента Ельцина, причём сделано это было с подачи Минфина, где издание прямо назвали «антиправительственной правительственной газетой».

Удивляться этому не стоит. Пресса тогда ещё реально дышала воздухом свободы. И именно в феврале 98-го, когда совет директоров Банка России поднял ставку рефинансирования до рекордных 42 процентов годовых, журналисты «РГ» назвали пирамидой систему реализации государственных ценных бумаг.

Пирамида ГКО и ОФЗ, государственных казначейских обязательств и облигаций федерального займа, только начинала раскручиваться, когда иностранные инвесторы стали эти ценные бумаги сбрасывать.

Ответом и стало повышение банковской ставки, а параллельно с этим и выплат по ГКО и ОФЗ. В условиях почти застывшей промышленности и чудовищного кризиса неплатежей игры в финансовую стабильность с почти фиксированным курсом доллара в 6 рублей оказались очень опасными.

Уже через пару недель в том же правительственном официозе специалисты высказали крамольную мысль, что при завышенной доходности ценных бумаг «не будет удивительным, если окажется, что суммарный интерес западных банков по ГКО вообще превышает эмиссию российских гособлигаций». Идея небезызвестного Джорджа Сороса «скупить Россию на корню» тут просматривается сразу, не правда ли?

Дальше - больше. «Дешёвые деньги могут дорого обойтись» - это заголовок статьи из «Бизнеса в России», в которой комментировался сдвоенный транш от Международного валютного фонда. Суммой всего-то в 1,3 миллиарда долларов.

Примерно в те же дни в кресло премьера пересаживается 36-летний министр топлива и энергетики Сергей Кириенко, и первым подарком ему от журналистов идёт публикация официального доклада Межведомственной комиссии о плачевном состоянии российских финансов: «Неплатежи: и штык не колет, и пуля не берёт!»

Проходит ещё два относительно спокойных месяца, и всё та же «Российская газета» позволила себе масштабно процитировать того же Джорджа Сороса. Выступая в библиотеке Конгресса США, тот отметил, что «Москва действительно хочет предотвратить девальвацию», но прямо оценил ситуацию в России как критическую.

Впрочем, как видно, в качестве противовеса официоз опубликовал уже в следующем выпуске интервью с заместителем министра финансов Олегом Вьюгиным. Он достаточно уверенно сказал, что Минфин не видит оснований для девальвации рубля. Наконец, всего за 10 дней до «критического дня» обозреватель «Российской газеты» Александр Величенков лихо сравнил строителей пирамиды ГКО-ОФЗ с любителями азартных игр, назвав свой экономический обзор «Сыграем в бридж по-крупному».

17 августа и сыграли. А ведь из официоза всеми силами пытались привлечь внимание наших финансовых рулевых к тому факту, что «ситуация, когда котировки на рынке ГКО-ОФЗ выше ставки ЦБР, затянулась недопустимо».

И всё же не так страшен оказался дефолт, как его малюют. «Девальвация управляема, когда ею управляют ». Это снова цитата из «Российской газеты». Не станем отрицать, и другие СМИ предупреждали, но именно официоз в правительстве тогда хотя бы читать были просто обязаны.

Характерно, что после дефолта деловые СМИ практически сразу отказались от критики, следуя принципу, что после драки кулаками не машут. В публикациях преобладали рецепты того, как же справиться с последствиями крушения национальных финансов. Помогало это, конечно, плохо, но после назначения премьером Евгения Максимовича Примакова появилось что-то вроде уверенности. Выкарабкаемся!

Особенно после того, как новый премьер развернул свой самолёт над Атлантикой, по сути, отказавшись от американской помощи. А ещё вдохновила неприкрытая брань целого ряд либеральных, хотя тоже «деловых», изданий по этому поводу. Числящийся лидером среди деловых СМИ «Коммерсантъ» вообще утверждал, что разворот премьера обошёлся стране аж в 150 миллиардов долларов.

И ведь выкарабкались! Да, за счёт разорения сотен тысяч соотечественников, за счёт беспрецедентного снижения уровня жизни и падения зарплат и пенсий ниже плинтуса, за счёт краха почти всех крупных банков, за счёт жесточайших мер бюджетной экономии наконец. Но ведь всё это было уже после дефолта.

А 17 августа 1998 года, когда информационные агентства выдали в свет рутинное, на первый взгляд, сообщение «Об очередных мерах государственной денежно-кредитной политики», это была бомба. И не замедленного, а немедленного действия.

Решение о дефолте принималось, конечно же, не только Борисом Ельциным и Сергеем Кириенко, но подписи ставили они

Название, согласитесь, в самую пору для участников какого-нибудь XXXIII или XXIV съезда КПСС, но зато каково содержание!

Правительство Российской Федерации, возглавляемое Сергеем Кириенко, объявило о:

Расширении валютного коридора (что само по себе вовсе не страшно);

Отказе от погашения на договорных условиях краткосрочных государственных облигаций (а вот это уже серьёзно, если учесть, что именно в ГКО вместе с ОФЗ успело уйти уже больше половины госдолга);

Трёхмесячном моратории (отсрочке выплат) по частным (банковским и фирменным) долгам иностранным кредиторам.

Практически мгновенно в прессе прозвучало и страшное слово «дефолт». О нём твердили ещё с весны, от него пытались предостерегать, нам прописывали разного рода рецепты. Среди них особенно популярен был почему-то аргентинский, как оказалось впоследствии, совершенно непригодный.

Ну а самого молодого премьера не без оснований называли чуть ли не могильщиком российской экономики. Сегодня последователи покойного Егора Гайдара готовы назвать Кириенко её же, экономики, спасителем, продолжая талдычить о том, что дефолт оказал оздоровительный эффект для недореформированной экономики.

Да, отдадим должное смелости экс-премьера, который вместе с его партнёром из Центробанка Сергеем Дубининым провел «вскрытие нарыва». Но ведь их для того и назначали. Мы же будем и дальше отстаивать авторское право в реанимации экономики России за Евгением Примаковым, Юрием Маслюковым и Виктором Геращенко.





Евгений Примаков, Юрий Маслюков, Виктор Геращенко

А ведь на путь к дефолту страна встала сразу по объявлении гайдаровской шоковой терапии. Цены в стране, как известно, были отпущены в начале 1992 года. Но ведь сделать это надо было или раньше, или же позже. Либо тогда, когда и у людей, и у государства на руках ещё были кое-какие советские запасы, хотя бы в Госрезерве, и предприятия ещё не замерли, либо тогда, когда появилось чем наполнить прилавки за счёт импорта в обмен на нефть и газ.

Самый неподходящий момент был выбран словно нарочно, в результате чего получили полный крах в финансах и гиперинфляцию, от которых только к тому же 1998 году и стали приходить в себя. Да так, что рубль «стабилизировали» на той самой курсовой отметке чуть выше 6 рублей за доллар. Нефть помогла…

Однако весной 98-го нефть снова стал стремительно дешеветь, а Россия уже успела под экспорт нефти долгов наделать, и, что характерно, в основном за рубежом. Покрывать их стали за счёт заимствования внутри страны, что в то время обходилось намного дешевле. Именно на этой базе и стала расти пирамида ГКО-ОФЗ.

Нельзя забывать, что на олигархов, у которых государство в основном и одалживалось, можно было ведь и надавить. Напомнив при случае о коммунистической угрозе или же о необходимости быть благодарными за залоговую приватизацию. Однако, когда нефтяной подпитки практически не стало, внутренние заимствования тоже стали дорожать.

Это мы объявили дефолт. Двадцать лет спустя. Часть 2

Итак, к началу 1998 года даже внутренние заимствования стали дорожать. Упавшие, причём резко, до 11 долларов за баррель, цены на нефть - это был первый, хотя вряд ли самый важный фактор в пользу российского дефолта. И то, что рост стоимости заимствований случился среди прочего из-за падения нефтяных цен, нисколько не мешало тем же олигархам неумеренно наращивать вывоз чёрного золота за рубеж.

И надавить на олигархов никто даже не попытался. У них просто решили одалживаться. На самых льготных для них, олигархов, условиях.

А для госказны - по сути, на условиях грабительских.

Лёгкие деньги - как наркотик. Центробанк и Минфин ещё при премьерстве Черномырдина взялись строить такую пирамиду из ГКО и ОФЗ, перед которой МММ - просто песочный куличик. В первые дни премьерства Сергей Кириенко, который весной 98-го сменил явно озадаченного немереными долгами Виктора Степановича, ломать механику заимствования почему-то не решились.

Также не решились тогда и пойти на плавную девальвацию рубля. Может быть, наших горе-финансистов смутил тот факт, что как раз в начале 98-го была проведена деноминация рубля - у него срезали три нуля под обещания «вечной финансовой стабильности». Но с нулями у рубля срезали, похоже, и ещё много чего.

Вторым фактором, который толкнул Россию на пусть к дефолту, стала чрезмерно либеральная валютно-денежная политика , когда чуть ли не всё заработанное на нефти и газе тут же утекало за рубежи Родины. Ни о каких масштабных инвестициях в ответ, даже под сурдинку приватизации, речи не было. Не было вливаний ни в фондовый рынок, ни в реальный сектор экономики - хотя бы в виде поставок оборудования или же организации отвёрточных производств.

В Россию тогда гнали только потребительские товары, причем, как правило, не самого высокого качества. Оборонка, а также ещё целый ряд отраслей, на которых держалась, пусть со скрипом, экономика СССР, стагнировали, проедая, а фактически разворовывая накопленный в прошлом ресурс материально-технических средств или сырья.

Даже ликёроводочная промышленность, традиционный источник немалых средств для бюджета, пользуясь ситуацией, почти наполовину ушла в тень, продолжая подкармливать директоров и мафию, но отнюдь не страну.

Ещё одна причина для дефолта, иной раз достаточная для дефолта уже сама по себе - это неумеренные бюджетные аппетиты тогдашней власти , причём как исполнительной, так и законодательной. Да, коммунисты отбивали под социалку неподъёмные суммы, но они же, вместе с соратниками и противниками, не сомневаясь, голосовали также и за совершенно неумеренные расходы на безопасность.

Не оставались обделёнными даже армия и оборонная промышленность, непонятно только, как же они с такими тратами оказались в том состоянии, которое имело место к концу 90-х?

Дорожку к дефолту для страны помогала прокладывать и инфляция, мастерски скрываемая властями, ради чего жертвовались валютные резервы и брались практически невозвратные долги. Но достаточно вспомнить хотя бы остроту тогдашнего политического противостояния, чтобы понять: иного тогдашним «рулевым» просто было не дано.

И наконец, последний, едва ли не решающий фактор в пользу дефолта. О нём почему-то не вспомнили даже в Счётной палате при подведении прискорбных, прямо скажем, итогов одного из важнейших мероприятий эпохи реформ - приватизации. И ваучерной, и залоговой.

И та, и другая почти ничего в итоге не дали государственной казне, зато вывели из-под контроля, из-под управления и даже из-под государева кошелька целые отрасли экономики, причём отрасли самые прибыльные. Правительство прикормило олигархов, которых мы ещё вспомним тут поимённо, само же оказалось в роли того сапожника, что без сапог.

Теперь о собственно дефолте. По всем параметрам, или же законам экономики, которые имеют особенность не срабатывать в самый неподходящий момент, российский бюджет должен был рухнуть ещё весной 1998 года. Как раз тогда, когда на исполнительную власть поставили Сергея Кириенко.

И возможно, было бы даже лучше, если бы молодой Сергей Владиленович сразу объявил что-то вроде дефолта. На практике все меры, принимаемые новыми министрами, только усугубляли ситуацию.

Нельзя не признать, что у тех, кто сегодня призывает к уголовной ответственности за события августа 98-го для Сергея Кириенко и возглавлявшего тогда Центробанк Сергея Дубинина, есть к тому немалые основания.

Впрочем, тогда надо спросить и с Бориса Ельцина, и с «могучей кучки» олигархов, начиная с Бориса Березовского (ныне покойного) и Михаила Ходорковского (отсидевшего совсем за другое).

А также с пропавшего в никуда Владимира Гусинского и со здравствующего Виталия Малкина, который ныне заседает в Совете Федерации.

И с уже покойного Владимира Виноградова, с «оставшихся при своих» Владимира Потанина, Михаила Фридмана или Петра Авена, с нынешнего грузинского премьера Бедзины (он же Борис) Иванишвили, и кончая примкнувшими к ним Олегом Дерипаской и Романом Абрамовичем.

Их тогда так и называли: семибанкирщина

Но вернёмся к делу. Очень похоже на то, что всё и делалось тогда только для того, чтобы сиюминутно «попристойнее» отчитаться перед президентом Ельциным. Пирамида ГКО-ОФЗ продолжала раскручиваться дальше - в долг летом в Центробанке брали уже и под 120 и под 160 процентов годовых.

Правда, по доброй воле уже мало кто давал, так как никто уже не верил в реальность возврата. Дальше тянуть было уже нельзя, и 17 августа был использован чуть ли не последний шанс что-то сделать, не особо советуясь с президентом и его окружением.

Удар по банкам, а главное, по людям, оказался просто страшным. Но если банки - это просто структура, то люди-то пострадали реально. Не было ведь тогда ни системы страхования вкладов, ни каких бы то ни было механизмов индексации. Ни вкладов, ни зарплат, ни пенсий…

А банки… что банки? Многие из них, хотя и не без проблем, ушли под банкротство, отнюдь не всегда грозящее реальными потерями владельцами и топ-менеджменту. А некоторые благополучно увели «чистые активы» в новые структуры или в оффшоры, бросив на волю вкладчиков то, что останется.

Итог известен: масса скандалов и настоящих трагедий, сотни тысяч разорившихся людей , и… всплывающие тут и там бывшие великие банкиры. Кстати, и «великий» тогдашний глава ЦБ РФ Сергей Дубинин, как и его тёзка-премьер Кириенко, тоже ведь всплыл: теперь он председатель наблюдательного совета ВТБ.

Двадцать лет спустя стало намного проще говорить о том, что дефолт оказался для российской экономики скорее полезным, чем вредным. Но даже если это так, то в проигрыше ведь оказались многие, точнее даже, подавляющее большинство из нас, да и государство-то выправилось прежде всего за счёт усилий населения и за счёт того, что население опять сумело стерпеть .

Тем не менее, для полноты анализа всё-таки перечислим преимущества, полученные отечественной экономикой в результате дефолта.

Итак, по следам августа 98-го цены внутри России повышались намного медленнее, чем рос курс доллара, и это помогло встать с колен целому ряду отечественных предприятий.

Такая тенденция сохранялась практически до осени 1999 года, когда на исполнительную власть последовательно назначили Степашина, а потом Путина. Но где же здесь заслуга авторов дефолта? Не правда ли, надо просто отдать должное тем, кто принял у них руль осенью 98-го!

Второе: многие предприятия, особенно из числа ориентированных на внутренний рынок, получили от дефолта прежде всего конкурентные преимущества. За счёт чего? А за счёт возможности держать цены намного ниже долларовых у импортёров. При этом, естественно, объёмы импорта в Россию заметно снизились.

Так было и в секторе товаров высокого качества, которые на достаточно длительное время выпали за рамки сферы реальной конкуренции с российскими товарами, и в секторе дешёвого ширпотреба, которому новая российская власть жёстко перекрыла каналы поставок в Россию. Времена засилья «челноков» к тому времени уже остались позади. Как видите, и здесь никакой заслуги творцов дефолта не наблюдается.

В какой-то мере парадоксально, но в конце концов в выигрыше оказались и те, по кому дефолт, хоть и через банки, ударил в первую очередь. Речь об олигархах и их структурах, в которых ориентированные на экспорт составляющие тоже получили конкурентные преимущества за счёт курсовых разниц. А ещё им помог неожиданно возобновившийся рост цен на нефть, а также на металлы - и цветные, и чёрные. Всё это, как известно, основные российские экспортные товары.

Здесь нельзя не вспомнить, что в какой-то мере фактором, сработавшим на ликвидацию последствий дефолта, стала даже активизация боевых действий в Чечне. Военный заказ, как бы там ни было, простимулировал сразу нескольких смежных отраслей экономики.

Наконец, ситуация с рублём, в точности отвечающая лозунгу «налетай - подешевело», так или иначе подтолкнула приток в страну инвестиционных ресурсов. От краткосрочных, но рекордных прибылей за счёт игры на курсах тогда мало кто мог отказаться. В результате только после дефолта Россия наконец обзавелась более-менее цивилизованным фондовым рынком.

Как показано выше, были у дефолта позитивные последствия. Но если сопоставить их с негативом от дефолта, сравнение получается весьма грустным. Самое худшее то, что люди окончательно перестали верить в рубль, причём надолго. Сомневаюсь, что и сегодня хоть кто-нибудь в России твёрдо и безоговорочно верит в свою валюту. Ведь были потом и рубеж 2008-2009 годов с мягкой девальвацией, и крах рубля осенью 2014-го…

Не потому ли о конвертируемости рубля, пусть хотя на пространствах бывшего СССР или хотя бы Таможенного союза или ЕАЭС, до сих пор остаётся только мечтать? Вера во власть тоже была утрачена, правительство Примакова лишь чуть поправило дело, а о том, что было дальше, лучше промолчим.

Увы, но никто в России со времён дефолта не верит и в банки, и в нашу финансовую систему в целом. Хуже того, кажется, что до сих пор большинство населения вообще не верит в то, что в финансах страны когда-нибудь и что-нибудь реально наладится.

И вдобавок ко всему этому - реальное падение производства, рост безработицы и ползучий и практически до нынешнего дня не прекращающийся рост цен. А ещё - падение жизненного уровня и обращение в фактический «нуль» вкладов в банках. И монетизация льгот, а теперь ещё и откровенно грабительская пенсионная реформа.

После 17 августа 1998 года России предлагалось уйти в «изоляционизм», чуть ли не строить железный занавес, рискуя нарваться на глобальный товарный голод. Но добиться оживления экономики, в определённой мере используя последствия дефолта, всё же удалось. Удалось правительству Евгения Примакова с первым заместителем по экономике Юрием Маслюковым и главой Центробанка Виктором Геращенко.

Удалось за счёт предельно жёсткой денежно-кредитной политики и глобальной расшивки неплатежей. За счёт мощных таможенных барьеров в виде запретительных пошлин на то, что могло производиться внутри России и широкого спектра мер экономического протекционизма. За счёт прямой поддержки социально важных отраслей и конкретных предприятий, наконец, за счёт жесточайшего контроля в сфере обращения валюты.

По поводу последнего нельзя не вспомнить ликвидированную спустя полтора года после дефолта Федеральную службу валютно-экспортного контроля, сумевшую, хотя бы на время, но почти полностью закрыть коридоры утечки валюты из страны.

Служба ВЭК, созданная по личной инициативе президента Ельцина и прямо подчинённая ему, координировала усилия сразу семи ведомств: Центробанка, Минфина, Минэкономики, Министерства внешних экономических связей, Таможенной и Налоговой служб, Федеральной службы по финансовым рынкам в сфере валютного контроля.

Нынешний преемник ВЭК - служба финансового мониторинга. К сожалению, она только собирает информацию о подозрительных сделках и валютных потоках, не имея ни права возбуждать уголовные дела, ни возможности выступить с законодательной инициативой.

Черный август. Дефолт.

11:23 — REGNUM

17 августа исполняется 20 лет с момента объявления правительством России дефолта — одного из самых тяжелых для страны событий.

Большинство экономистов заявляют, что главными причинами дефолта была кризисная ситуация в российской экономике, снижение цен на энергоносители в мире и финансовый кризис в Юго-Восточной Азии. При этом считается, что дефолт имел в себе как минусы, так и плюсы.

Начало экономического кризиса в РФ

Как известно, в начале 1990-х наша страна вступила на путь либеральных реформ и «шоковой терапии» по Егору Гайдару . Отношение к данному реформисту и по сей день противоречивое: власть его почитает, даже указ президента есть об увековечивании его памяти. А народ как-то его, мягко говоря, недолюбливает, да и за что любить-то: за обнуление вкладов населения? Ведь именно к этому привела безумная инфляция, когда цены были «либерализованы». Реформы Гайдара оправдываются сегодня некоторыми экспертами так называемой «угрозой голода». Однако, как считают другие исследователи, дело было не в этом, а в том, чтобы просто разрушить все производительные силы страны и сократить оборотные средства предприятий.

Как бы то ни было, но по результатам реформ Гайдара (по оптимистичным оценкам) доходы населения в 1992 году сократились почти в два раза по сравнению с 1991 годом, доходы опустились ниже прожиточного минимума. ВЦИОМ в 1992 году показал, что 54% жителей России «еле сводили концы с концами». Расходы госбюджета увеличились до порядка 70% ВВП, доходы упали где-то до 40% ВВП. Инфляция в 1992 году составила 2609%, что полностью обесценило вклады населения.

Дальнейшее развитие событий особо не улучшило ситуацию в стране. Некоторые винят в том, что случилось, «прокоммунистическую» Госдуму (большинство мандатов было у фракции КПРФ). Но независимо от Госдумы ежемесячный доход госбюджета составлял 22 млрд рублей, расходы — 25 млрд рублей, а еще 30 млрд рублей должно было выплачиваться по долгам. Сокращались выплаты по социальным обязательствам: задерживались пенсии, зарплаты и так далее.

Дефолт 1998 года

К лету 1998 года Россия подошла в очень тревожной экономической ситуации. Планировалось взять кредит у Международного валютного фонда (МВФ) в размере $25 млрд, однако от кредита отказались — выплачивать даже проценты не было никакой возможности.

Далее начинаются разночтения. Многие авторы по теме дефолта просто обходят стороной вопрос о кредите, который все-таки получила Россия от МВФ. Фонд все же передал России кредит в размере $4,8 млрд. По различным оценкам, именно с этими средствами связан дефолт в стране. Так, первый заместитель председателя правительства РФ Анатолий Чубайс заявлял, что $4,8 млрд выделены МВФ именно на недопущение в России дефолта и девальвации рубля. А через несколько дней в стране наступил и дефолт, и девальвация рубля.

Специалисты небезосновательно указывают, что выделенные МВФ деньги, которые должны были пойти на стабилизацию экономики России, были куда-то выведены и явно не по назначению. Именно с этим делом связано скандально известное имя финансиста Уильяма Браудера , главы фонда Hermitage Capital. Одно из самых масштабных хищений в мире — а Браудер по-прежнему на свободе и ни о чём не жалеет. Вся эта история до сих пор остается достаточно непрозрачной.

Как бы то ни было, а никаких денег Россия не увидела, и 17 августа правительство объявило дефолт. Точнее, это называлось «комплекс мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики». Главный «удар» на себя принял на тот момент глава правительства Сергей Кириенко , который сегодня спокойно занимает пост первого заместителя главы администрации президента РФ. Это вообще свойство российской политики — все лица, причастные к самым значительным событиям в стране, как позитивным, так и отрицательным, никуда не исчезают, а просто «тасуются», как колода карт.

После объявления дефолта выполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам остановилось на 90 дней. Курс «рубль — доллар» вырос почти в четыре раза: с 6,5 рублей за доллар до 21 рубля за доллар. Банки перестали выдавать деньги клиентам. Кстати, за несколько дней до дефолта у банков уже выстраивались люди, желавшие поскорее снять деньги или перевести рубли в доллары. Втрое сократился ВВП страны, внешняя задолженность увеличилась до $220 млрд, что составило почти 1,5 ВВП. Темпы инфляции ускорились в четыре раза, сбор налогов упал до самых низких показателей. Ряд банков, включая крупнейшие, разорились.

Впрочем, были и те, кто остался в выигрыше от дефолта. Дело в том, что огромное падение курса рубля к доллару негативно сказалось на импорте, но позитивно отразилось на экспорте. При импорте необходимо покупать товары за доллары, а для этого доллары нужно получить путем обмена на рубли. При низком курсе это невыгодно. А вот когда ты занимаешься экспортом, то тогда за свой товар ты получаешь не рубли, а доллары, которые можно с огромной выгодой обменять на рубли при низком курсе.

Итоги экономического кризиса

Результаты дефолта неоднозначны и оцениваются разными экспертами и специалистами по-разному. Так, некоторые считают, что после краткосрочного спада в России начался масштабный экономический рост. Вероятно, власти учли все свои ошибки, свободное формирование рубля повысило стабильность финансовой системы, а предприятия, которые смогли выжить при дефолте, стали более конкурентноспособными на внутреннем и внешнем рынках.

Есть и другая точка зрения. Согласно ей, во время дефолта определенные политические круги обеспечили себе сверхдоходы за счет экономического ослабления других политических групп. Это привело к разбалансировке политико-экономической системы, после чего система начала срочно восстанавливать баланс. В результате от власти на время были отстранены те группы, которые проводили «шоковые реформы» и довели страну до дефолта, а «у руля» встали более консервативные группы политиков.

В России всегда было непросто: войны, революции и экономические кризисы неотступно преследуют нашу страну. К лучшему это или к худшему — покажет история. Главное, не забывать о том, что власть должна существовать для народа, а не народ — для обогащения властных кругов.

Дефолт в России в 1998 году - один из самых крупных финансово-экономических кризисов за всю историю страны.

«Дефолтом» принято называть сам кризис, главным событием в ходе которого, действительно, стал технический дефолт, объявленный государством.

Это означало, что государство не могло расплатиться по своим обязательствам (в частности, по государственным облигациям). Но это была далеко не единственная «составляющая» кризиса.

Причины «всероссийского дефолта»

Причины экономического кризиса в России многие привыкли сводить к внешнеполитическим событиям, прежде всего к двум:

  • Падение мировых цен на нефть - практически единственную статью дохода тогдашней России;
  • Азиатский экономический кризис, который, в частности, и стал причиной падения цен на сырьё.

Кто-то добавит к этому действия Международного валютного фонда, который, в свою очередь, якобы спровоцировал азиатский кризис. Однако в большей степени важны внутренние обстоятельства, приведшие к российскому кризису.

  • Неумелое управление экономикой, вследствие чего Россия превратилась в «нефтяную сверхдержаву», тотально зависимую от цен на нефть и газ.
  • Плохое макроэкономическое планирование.
  • Искусственное поднятие курса рубля и необоснованно раздутый бюджет. Последний принимался Госдумой и подписывался Ельциным.

Дефолт 1998 года, можно сказать, был предопределён ещё в начале 90-х, когда «форсированными темпами» были проведены , и - шире - в 1970-х годах, когда начало разработки новых нефтяных месторождений позволило свернуть прогрессивные и «забросить» все прочие отрасли народного хозяйства, маскируя экономический крах вливанием нефтедолларов.

Эпоха «застоя», когда государство держалось практически «на плаву», и последовавший за ней развал СССР могли закончиться только одним - грандиозной экономической катастрофой.

Последствия дефолта

Примечательно, что последствия от экономического кризиса были не только отрицательные, но и положительные. Перечислим сначала первые, как наиболее очевидные.

  • Резкое падение уровня жизни населения.
  • Увеличение безработицы.
  • Потеря вкладчиками своих вкладов.
  • Упадок доверия населения и инвесторов к государству.

Всё это, в принципе, сопровождает почти любой экономический кризис. Но есть и положительные результаты.

  • Возросло значение и эффективность экспорта. Экспортноориентированные предприятия получили преимущество на внешнем рынке.
  • Из-за того, что импортная продукция стала дороже, активизировались российские предприятия, производящие аналогичную продукцию.
  • Кризис привёл к отставке неэффективного правительства, на смену которому пришли руководители, казавшиеся на тот момент более толковыми.

Справедливо то, что негативные последствия дефолта не очень сильно сказались на жизни простого народа: в результате «рыночных реформ» большая часть населения жила в бедности, если не в полной нищете. Когда в 1999 году был проведён социологический опрос на тему: «Опасаетесь ли вы потерять нажитое в результате каких-либо потрясений в обществе?», то на первом месте стоял ответ: «Не опасаюсь, потому что мне терять нечего».

Считается, что российский кризис был краткосрочным: действия, предпринятые воспользовавшимся моментом Владимиром ым (в результате чего рейтинг этого прежде малоизвестного деятеля резко возрос), позволили стабилизировать ситуацию и даже поднять экономику. В действительности результаты политики нового руководства были скорее отрицательными: вернув России статус «нефтяной сверхдержавы», правительство фактически заморозило другие отрасли хозяйства.

Причём их гибель была не только последствием того, что во «вставшую с колен» Россию массово потекли импортные товары с приемлемой стоимостью: доходы от торговли сырой нефтью практически не тратились на поддержку других отраслей, а также науки и образования. В результате «встали с колен» только некоторые граждане, работающие в нефтедобывающей отрасли или связанные дружескими узами с новыми хозяевами Кремля, для всех остальных «голодные 90-е» продолжились почти в том же масштабе.

(англ. - невыполнение обязательств) - нарушение платежных обязательств заемщика перед кредитором, неспособность производить своевременные выплаты по долговым обязательствам или выполнять иные условия договора займа.

Этим термином обозначают любые виды отказа от долговых обязательств (т.е. он является синонимом понятия "банкротство"), но, как правило, его используют более узко, имея в виду отказ центрального правительства или муниципальных властей от своих долгов.

После распада СССР Россия в 1990-е годы почти постоянно испытывала финансовые трудности. Поэтому она остро нуждалась в зарубежных займах, но не могла надежно гарантировать обслуживание долга. Следствием больших внешних и внутренних займов явился огромный госдолг. По данным Центробанка, на момент кризиса резервы ЦБ составляли 24 млрд долларов, обязательства перед нерезидентами на рынке ГКО/ОФЗ (государственные краткосрочные обязательства/облигации федерального займа) и фондовом рынке - свыше 36 млрд долларов. Общая сумма платежей государства в пользу нерезидентов приближалась к 10 млрд долларов в год .

Ситуацию усугубляли снижение мировых цен на сырье (прежде всего на нефть, газ, металлы) и начавшийся весной 1998 года в Азии мировой финансовый кризис . Из-за этих событий валютные доходы правительства уменьшились, а частные иностранные кредиторы стали крайне опасаться давать займы странам с нестабильной экономикой.

По мнению экспертов, тревоги о возможной девальвации рубля резко усилились 3 июля 1998 года после заявления исполнительного директора МВФ Мишеля Камдессю, сказавшего, что даже в случае исполнения Москвой всех требований фонда, его организация вряд ли сможет организовать заем на 15 млрд долларов, который запросила Россия.

9 июля в Москве завершились переговоры с МВФ, в результате чего Россия имела реальные шансы в течение 2-х лет получить новые кредиты на сумму 22,6 млрд долларов.

10 июля, комиссия ООН для Европы: "Девальвация рубля почти неизбежна и даже желательна. Она может предоставить российской экономике временное облегчение".

20 июля МВФ принял решение выделить России первый транш экстренных внешних займов в размере 14 млрд долларов. Угроза девальвации рубля отступила.

29 июля директор Института экономического анализа Андрей Илларионов выступил с резкой критикой политики ЦБ РФ и призвал к скорейшему проведению девальвации рубля.

5 августа правительство приняло решение о резком - с 6 до 14 млрд долларов - увеличении лимита внешних заимствований России в текущем году. Фактически такое решение говорит о невозможности финансирования бюджета из внутренних источников.

6 августа МБРР принял решение выделить России третий займ на структурную перестройку экономики в размере 1,5 млрд долларов. На мировом рынке российские валютные обязательства достигли минимальных значений.

11 августа обрушились котировки российских ценных бумаг на биржах. Падение цен на акции в РТС превысило 7,5%, после чего торги были остановлены. Весь день банки активно скупали валюту, а к вечеру стало известно о приостановке операций целым рядом крупнейших банков.

12 августа резкий рост спроса на валюту привел к остановке межбанковского кредитного рынка и кризису ликвидности. У банков, которым были нужны большие суммы для выполнения форвардных контрактов, начались перебои с возвратом ссуд. ЦБ РФ снизил лимиты на продажу валюты крупнейшим коммерческим банкам, сократив свои затраты на поддержание курса рубля.

13 августа рейтинговые агентства Moody`s и Standard & Poor`s понизили долгосрочный кредитный рейтинг России. Состоялась экстренная встреча министра финансов Михаила Задорнова и зампреда ЦБ Сергея Алексашенко с представителями крупнейших российских банков. Правительство заявило, что поддержание валютного рынка и рынка государственных краткосрочных облигаций (ГКО) - дело самих банкиров.

15 августа президент Борис Ельцин, отдыхавший на Валдае, прервал отпуск и вернулся в Москву. Премьер-министр провел совещание с главами Центробанка, Минфина и спецпредставителем Кремля в международных финансовых организациях. Глава правительства дал поручение разработать меры по стабилизации ситуации.

17 августа 1998 года глава правительства Сергей Кириенко объявил о введении "комплекса мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики", которые фактически означали дефолт и девальвацию рубля. На 90 дней приостановилось выполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам, по сделкам на срочном рынке и по залоговым операциям. Купля-продажа ГКО прекратилась .

Одновременно с приостановкой выплат по ГКО ЦБ РФ переходит на плавающий курс рубля в рамках границ валютного коридора от 6 до 9,5 рублей за доллар. Курс рубля упал по отношению к доллару сразу в полтора раза.

В этот же день банки перестали выдавать вклады. На улицах выстроились очереди обеспокоенных вкладчиков. ЦБ РФ сделал заявление, в котором объяснил: "проблема российской банковской системы состоит в том, что у большинства банков, особенно крупных, обязательства выражены в валюте, а активы - в рублях. В случае девальвации их ожидают очень большие дыры в балансе, не сравнимые с объемом форвардных обязательств".

18 августа Александр Лившиц подал в отставку с поста заместителя главы администрации президента, сказав, что "не смог уберечь президента". Международная система Visa Int. блокировала прием карт банка "Империал", а остальным российским банкам рекомендовала приостановить выдачу наличных по картам. ЦБ заявил о намерении запретить банкам устанавливать разницу между курсом покупки и продажи валюты свыше 15%.

19 августа правительство без указания причин объявило о переносе принятия решения о порядке реструктуризации ГКО. Тем самым был продлен срок работы банков в условиях неопределенности (использована идея Франклина Рузвельта - недельные "банковские каникулы"; когда она закончится, можно будет легко отличить погибшие банки от выживших).

20 августа зампред ЦБ заявил об отказе от практики введения в банках временных администраций. Новая мера предполагала предоставление банкам кредитов под залог контролируемых ими блокирующих пакетов акций. Сергей Дубинин объявил, что Центробанк отныне гарантирует вклады населения во всех банках.

21 августа все фракции Госдумы выступили с официальными заявлениями о необходимости отставки кабинета министров. Visa Int. разослала всем иностранным банкам письмо, в котором рекомендовала не выдавать наличные по картам ряда российских банков.

23 августа Борис Ельцин подписал указ об отставке Сергея Кириенко и возложил исполнение обязанностей председателя правительства на Виктора Черномырдина.

По расчетам, сделанным Московским банковским союзом в 1998 году, общие потери российской экономики от августовского кризиса составили 96 миллиардов долларов. Из них корпоративный сектор утратил 33 миллиарда долларов, население - 19 миллиардов долларов, прямые убытки коммерческих банков (КБ) достигли 45 миллиардов долларов. Некоторые эксперты считают эти цифры заниженными.

В результате девальвации, падения производства и сбора налогов в 1998 году валовой внутренний продукт сократился втрое - до 150 миллиардов долларов - и стал меньше, чем ВВП Бельгии. Россия превратилась в одного из крупнейших должников в мире. Ее внешняя задолженность увеличилась до 220 миллиардов долларов (165 миллиардов долларов составили долги государства, 30 миллиардов долларов - банков, 25 миллиардов долларов - компаний). Данная сумма в пять раз превышала все годовые доходы казны и составляла почти 147 % ВВП. С учетом внутреннего долга различных органов власти перед бюджетниками и предприятиями по зарплате и госзаказу общие обязательства превышали 300 миллиардов долларов или 200% ВВП. В то же время, по неофициальным американским оценкам, на Западе осело 1,2 трлн долларов российского происхождения, что было эквивалентно восьми тогдашним валовым внутренним продуктам РФ.

В августе 1998 года одномоментно рухнули все несущие конструкции бюджетной и кредитно-денежной системы России. До самых низких показателей упал сбор налогов. Темпы инфляции ускорились в три раза, что вместе с четырехкратной девальвацией еще больше обесценило доходы казны, граждан и предприятий.

Ряд российских банков не смог пережить дефолт. Так, Банк России отозвал лицензию у Инкомбанка, который входил в пятерку крупнейших банков России, однако во время дефолта 1998 года его признали банкротом и в банке ввели временное арбитражное управление.

По мнению экспертов, позитивным последствием кризиса 1998 года стало повышение конкурентоспособности российской экономики. Вследствие девальвации рубля цены на импортные товары внутри страны подскочили, а цены отечественных товаров заграницей упали, что позволило им занять рынки, которые они не могли занять раньше. Кризис 1998 года дал шанс отечественной промышленности набрать силу, отгородил ее от импорта и увеличил экспортные возможности. Оздоровилась и государственная политика, финансовый кризис заставил чиновников более ответственно относиться к бюджетному планированию. Малый бизнес осознал свою силу и стал развиваться в крупные предприятия.

Главным результатом кризиса 1998 года эксперты называют отход экономики от сырьевой модели и развитие других отраслей экономики, которые до финансового кризиса замещались импортом.

Материал подготовлен на основе информации из открытых источников

17 августа 1998 года из-за тяжёлой экономической ситуации, сформировавшейся в РФ после распада СССР, российские власти объявили технический дефолт. Тогда в течение всего нескольких месяцев курс рубля к доллару обвалился в три раза, из-за чего рублёвые накопления соотечественников обесценились, а инфляция взлетела до небывалых высот. Россияне до сих пор с ужасом вспоминают это страшное время, называя его «чёрным августом».

Пирамида ГКО

После распада Советского союза правительство РФ столкнулось с острой нехваткой денег. Чего только стоили одни внешние долги СССР в размере 96,6 млрд долларов, выплаты по которым легли на плечи России как правопреемника страны Советов.

Ситуацию с финансовыми трудностями усугубляла политическая борьба, происходящая между назначенным Борисом Ельциным правительством, придерживающимся либеральных ценностей, и Госдумой, которая на тот момент контролировалась Коммунистической партией. Дисбаланс в отношениях ГД и кабинета министров плавно отразился в росте госдолга РФ. Дело в том, что парламентарии принимали несбалансированные бюджеты, тем самым увеличивая расходную часть госказны, а правительство искало способы закрыть бюджетные дыры, наращивая госдолг путём выпуска государственных казначейских обязательств (ГКО). Процесс массового выпуска ГКО начался после переизбрания Ельцина президентом. Если в 1995 году объём выпуска ГКО оценивался в 160 млрд долларов, то в 1997 году показатель вырос до 502 млрд рублей. Покупателям государственных казначейских обязательств предлагались высокие процентные ставки, поэтому спрос на ГКО был внушительным. Проще говоря, за каждый одолженный рубль через год государство возвращало 5- 7 рублей из бюджетных денег. Неудивительно, что впоследствии эта система фактически превратилась в пирамиду — старые обязательства РФ могла покрыть только за счёт новых выпусков.

Первый вице-премьер РФ Борис Ефимович Немцов и Президент Российской Федерации Борис Николаевич Ельцин. 1998 год. Фото: РИА Новости

В девяностые Банк России ввёл т. н. «валютный коридор», с помощью которого регулятор планировал поддерживать курс национальной валюты в нужных пределах, чтобы гарантировать доходность по ГКО в долларовом эквиваленте. Вместе с тем правительство разрешило иностранцам вкладываться в казначейские облигации. Нерезиденты с радостью получали солидную прибыль и вывозили её из страны, платя при этом скромный 15-процентный налог.

Совсем скоро экономисты забили тревогу, подсчитав, что выплаты по ГКО в два раза выше всех доходов государства. Стало очевидно, что пузырь скоро лопнет. На момент дефолта резервы ЦБ РФ составляли всего 24 млрд долларов, в то время как обязательства России на рынке ГКО/ОФЗ и фондовом рынке превышали 36 млрд долларов, свидетельствуют данные Банка России.

«Для специалистов было очевидно, что дефолт произойдёт, по крайней мере, с 1996 года, со времени подготовки к выборам Ельцина. Дело в том, что правительство и Ельцин должны были дать много разных обещаний, часть из которых приходилось исполнять, а на это требовались деньги, и деньги эти добывались варварским способом. Так называемые ГКО продавались очень широко. В какой-то момент правительство платило по ГКО больше трёхсот процентов годовых, а это при условии, что из популистских соображений оно не хотело, чтобы доллар слишком быстро рос, а рубль слишком быстро проваливался», — вспоминает финансовый обмудсмен Павел Медведев , который в 90-е годы работал в Центробанке России.

Первый вице-премьер правительства РФ Юрий Маслюков (слева) и глава Всемирного банка Джеймс Вулфенсон во время встречи в Москве. Фото: РИА Новости

Помимо внутренних проблем, были и внешние факторы, определившие наступление кризиса в России. Тогда российская экономика ещё сильнее, чем сейчас, зависела от экспорта энергоресурсов. Обвал мировых цен на сырьё также стал одной из причин дефолта 1998 года. Также немаловажную роль сыграл азиатский финансовый кризис, разразившийся в регионе в 1997 году. В конце 1997 года произошёл обвал фондового рынка и рост ставок по кредитам и гособязательствам. Всё это привело к оттоку капитала и усилению давления на рубль. Чтобы придать российским гособязательствам больше привлекательности в глазах инвесторов, власти РФ постоянно увеличивали ставки по ним.

Одновременно с этим российское правительство предпринимало попытки получить финансовую помощь у международных кредиторов — Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка (ВБ). Но средств МВФ и ВБ было заведомо недостаточно для покрытия всех образовавшихся проблем. В августе 1998 года у Москвы закончились ресурсы для финансирования краткосрочного госдолга и поддержки рубля.

Последствия дефолта

17 августа премьер-министр Сергей Кириенко объявил о введении «комплекса мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики». Проще говоря, глава правительства анонсировал дефолт и девальвацию национальной валюты.

Власти временно приостановили выполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам, залоговым операциям и сделкам на срочном рынке. Вместе с этим была заблокирована купля-продажа ГКО.

Отсутствие средств, необходимых для поддержки рубля, вынудило Банк России перейти на плавающий курс национальной валюты в рамках границ валютного коридора от 6 до 9,5 рублей за доллар. Следствием этого решения стало обесценивание рубля в полтора раза.

Одновременно с этим банки перестали выдавать депозиты населению. Перед закрытыми дверями финансовых организаций образовались очереди встревоженных вкладчиков, на что Банк России выпустил следующее заявление: « Проблема российской банковской системы состоит в том, что у большинства банков, особенно крупных, обязательства выражены в валюте, а активы — в рублях. В случае девальвации их ожидают очень большие дыры в балансе, несравнимые с объёмом форвардных обязательств».

Общие потери российской экономики от «чёрного августа» составили 96 млрд долларов, посчитали в 1998 году в Московском банковском союзе. Коммерческие банки потеряли 45 млрд долларов, корпоративный сектор — 33 млрд долларов, а обычные граждане — 19 млрд долларов.

Сергей Кириенко, 1998 год. Фото: РИА Новости

Рост национальной экономики в 1998 году сократился в три раза — до 150 млрд долларов, сборы налогов обвалились до рекордных уровней. Дефолт вынудил отозвать лицензии у ряда финансовых организаций, в том числе Инкомбанка, на тот момент входившего в топ-5 банков России.

Вместе с тем внешний госдолг РФ вырос до 220 млрд долларов, 165 млрд из которых составили долги государства, 30 млрд — банков, 25 млрд — компаний. В три раза ускорилась инфляция.

Дефолт как стимул

Понятно, что дефолт был одним из самых сокрушительных шоков в истории России. В связи с тем, что в течение двух месяцев курс рубля втрое обвалился по отношению к доллару, внутренние товары обесценились и стали относительно дешевле импортных.

Всей стране пришлось затянуть пояса, и количество импорта на отечественных прилавках резко сократилось. У населения возникла потребность во внутренних товарах, поскольку своё можно было продать, а иностранного, конкурирующего, почти не было.

«Из-за бедлама начала 1990-х огромное количество промышленных мощностей не было занято, после дефолта появилась возможность у стоявшего без дела станка сделать что-нибудь такое, что можно продать, люди воспользовались этим — и стали делать. Правительство возглавил Примаков , это была очень удачная фигура для того периода — спокойный, уравновешенный, не паникующий человек. Он позволял себе не вмешиваться там, где без него шло дело. Когда правительство не мешает там, где оно должно стоять в стороне, это замечательно. Примаков был таким премьером, который терпеливо мог не мешать», — рассказывает Медведев.



Похожие статьи